ОПИСАНИЕ
Офисы Semrén+Månsson расположены в Швеции, России и Польше. Работа 250 сотрудников компании базируется на стандартах шведского дизайна и качества.
Эта компания первой из шведских бюро открыла представительство в Санкт-Петербурге после столетнего отсутствия архитекторов из Швеции в России.
На вопросы ответили представители компании Semrén+Månsson: Магнус Монссон, глава шведского архитектурного бюро Semrén+Månsson, профессор, сооснователь и председатель шведской Ассоциации архитекторов-девелоперов, и Андрей Петров, директор по развитию бизнеса Semrén+Månsson в России.
ИНТЕРВЬЮ
Андрей, в 2012 году концерн пришел в Россию с бизнес-идеей реализации проектов в скандинавском стиле по российским нормативам. Спустя столько лет концепция изменилась?
Андрей Петров: Когда в 2012 году мы открывали офис в России, то анализировали рынок архитектурного проектирования с точки зрения участия в нем иностранных компаний. Такими компаниями оказались знаменитые, даже звездные европейские бюро. Они создавали дорогие эксклюзивные проекты. Главный минус этих проектов заключался в том, что заказчик мог не получить то, что хотел, даже за большие деньги. Мы учли этот опыт и предложили российскому рынку скандинавскую архитектуру по российским нормативам.
Мы остановились на скандинавском, а не шведском дизайне, потому как это понятие стало уже в хорошем смысле нарицательным. И эта идея нашла отклик у российских застройщиков.
Сегодня на рынке для нас благоприятная ситуация. Во-первых, в силу экономических причин рациональная и эргономичная архитектура стала востребованной. Во-вторых, у нас появились референсные проекты, которые стали нашей визитной карточкой. Таким проектом стал Skandi Klubb в Санкт-Петербурге, у которого есть фанаты среди девелоперов по всей стране. В-третьих, в России, и в малых, и в крупных городах, высок спрос на европейский дизайн, на евростандарты, на европейское качество жизни. Так что бизнес-идея для российского рынка в 2012 году была сформирована правильно.
Мистер Монссон, как пришла идея об экспансии на российский рынок?
Магнус Монссон: Как это происходит в жизни — удачная случайность. После 1989 года я некоторое время работал в Германии. Наши заказчики расширяли влияние в России. А мы последовали за ними. Кроме того, мы получили поддержку шведских политиков, которые снабдили нас правильными контактами на нужном уровне в России. Благодаря поддержке и репутации нам удалось за короткое время выйти на этот рынок.
Каким Вы нашли российский рынок? Как Вам российский рынок архитектуры?
Магнус Монссон: Мы начали работу в Санкт-Петербурге, а это такое место, которое, по моим ощущениям, близко по культурному контексту к шведским ценностям. К тому же в этой части России прочные связи со Швецией, которые облегчили процесс выхода на рынок.
Впервые мы на российском рынке оказались в 1992 году. Тогда мы заметили, что застройщики негативно воспринимали сложную архитектуру. Это стало одной из причин, почему мы не открыли офис в России в тот момент. То, что мы наблюдаем последние 10-15 лет — стремительное и профессиональное развитие в области архитектуры.
Теперь архитектуру понимают намного глубже, чем раньше. Плюс появилось понимание, что хорошая архитектура и с коммерческой точки зрения более привлекательна. Еще одно отличие состоит в том, что со стороны рынка стало больше понимания. То, что мы создаем как архитекторы, востребовано с коммерческой точки зрения.
На Ваш взгляд, сильно ли отличаются подходы к архитектурному проектированию в Швеции и России в глобальном плане?
Андрей Петров: Наверное, стоит начать с образования. Выпускники профильных вузов в Санкт-Петербурге, в сравнении со своими скандинавскими коллегами, больше ориентированы на художественные аспекты, чем на решение практических задач. Шведская архитектура более проектно-ориентированная.
Скандинавский подход к проектированию — это комплексный подход, который позволяет полностью раскрыть потенциал проекта благодаря различным финансовым и техническим инструментам.
К нам иногда поступают заказы — разработать только дизайн-код для фасадов или только планировочные решения. За такие заказы мы не беремся, так как считаем, что проект, выпущенный под брендом Semrén+Månsson должен быть «шведским» во всем.
Вы не считаете, что ваши проекты являются неким компромиссом между российскими нормами и дизайном?
Андрей Петров: Нет. Ни на одном проекте у нас не было таких компромиссов. Случались компромиссы с заказчиками. Ведь все наши заказчики в какой-то степени архитекторы и дизайнеры. Они сами знают, как правильно строить. Но между дизайном и нормативами у нас не было компромиссов. Часто наши архитекторы говорили, что невозможно реализовать в России ту или иную идею, предложенную коллегами из Швеции, но в 99% случаев мы находили технические решения и реализовывали шведские идеи. И как правило, самые интересные дизайнерские решения появлялись, когда возникали ограничения.
С какими сложностями сталкиваются шведские архитекторы при работе в России?
Магнус Монссон: В России шведские архитекторы сталкиваются с теми же проблемами, что и в Швеции, и других странах. Это вопросы нормативов, географических условий, экономические вопросы. Но Россия привлекательна тем, что здесь чувствуется любопытство и интерес к тому, что представляет из себя современная мировая архитектура. В первую очередь, этот интерес заметен в Москве. Я бы назвал это таким любопытством к будущему.
Есть ли уже реализованный проект, глядя на который Вы жалеете, что не Вы его спроектировали?
Магнус Монссон: Оригинальный вопрос. Я отвечу так: я хотел бы спроектировать Эйфелеву башню или падающую башню в Пизе.
Вы уже сказали, что СанктПетербург похож по менталитету на Скандинавию. Какие еще регионы, по Вашему мнению, близки к шведским?
Магнус Монссон: Я бы не говорил о шведской идентичности в чистом виде. Санкт-Петербург напоминает мне Стокгольм, Копенгаген, еще Лондон и Париж тем, что в его контексте прослеживается множество разнообразных влияний. В Санкт-Петербурге много работ французских, немецких архитекторов и так далее. Там повторяется та же история, что и в других европейских городах. Вот в чем схожесть.
В Санкт-Петербурге легко считывается эта европейская культура. Хотя в некоторых частях Москвы это тоже ощущается. Пока я видел немногие российские города. И у меня такое ощущение, что они в массе отличаются послевоенной архитектурой. Архитектурой после 1945-1950 годов. Это более модернистская архитектура.
В России сильно влияние конструктивизма. Вы его видите?
Магнус Монссон: Я знаком с конструктивизмом очень хорошо. И я высоко ценю этот стиль. Сложно провести границу между конструктивизмом и модернизмом. Это теоретический вопрос. По моим ощущениям, конструктивизм — это изолированный стиль, в котором строили в годы революции.
У нас сейчас модно говорить о таком тренде как комфортная городская среда. Для Вас, с точки зрения архитектуры, что такое комфортная городская среда?
Магнус Монссон: Я бы провел здесь параллель с традиционным европейским городом, где человек живет и работает — с улицами, площадями, парками. Человек передвигается на уровне первых этажей, случается, ездит на метро.
В целом это история о человеке в интенсивном насыщенном контексте, который живет, работает, общается с людьми. Интересно, что проекты с комфортной городской средой стоят заметно дороже, в том числе и в Швеции.
Андрей Петров: Мы часто участвуем в форумах и конгрессах, где говорим о комфортной среде. Мы задумались, каким же образом определить, что такое комфортная среда. Сейчас вместе со шведскими коллегами работаем в этом направлении. Мы формируем конкретные индикаторы, метрики, чтобы объективно подойти к оценке комфорта. Для нас это, в первую очередь, инструмент для создания проектных решений.
Какой должна быть этажность дома, чтобы он был комфортным?
Магнус Монссон: Если вы живете в стоэтажном доме, у вас отличный вид и вам в этом доме комфортно, то все хорошо. Но лично для меня комфортнее жить ближе к уровню улицы, видеть жизнь, общаться с людьми.
Выделяют две противоположные группы людей. Представители первой группы живут на одном месте непродолжительное время. Такие люди чаще выбирают для себя тот тип жилья, который предлагается в многоэтажном доме. Другая группа предпочитает жить в одном месте долго. Эти люди стремятся к тому, чтобы создать вокруг себя постоянный круг общения. Я отношу себя ко второй группе.
Отмечу, что современный человек все менее и менее стационарен. Он редко живет продолжительное время в одном месте. Он много путешествует, часто меняет дома.
Вашей компании 50 лет. Какое место Россия занимает в Вашей компании и какие пути развития в нашей стране для Вас?
Магнус Монссон: Нашему офису в России семь лет, но работаем мы здесь уже 25-й год. Я еще раз отмечу, что мы замечаем возрастающий интерес в России к качественной архитектуре. У нас в Semrén+Månsson есть еще много интересных предложений для России. А пятидесятилетний опыт в проектировании и наше любопытство позволяют нам с оптимизмом смотреть в будущее.
Андрей Петров: В каждом аспекте проекта мы опираемся на компетентность и опыт шведской и российской команд, что поднимает качество проектных решений на новый уровень и приносит ощутимую выгоду нашим заказчикам. Серия крупномасштабных проектов в нескольких российских регионах подтверждает успех уникальной бизнес-идеи и бизнес-модели Semrén+Månsson на территории России.
Какие цели на ближайшее время Вы ставите?
Андрей Петров: В обозримых планах — увеличить количество сотрудников в Санкт-Петербурге и Москве до 100 человек. Мы наращиваем присутствие в Москве, Санкт-Петербурге и крупных российских городах. Развиваем направление цифровых технологий в проектировании, выходим на рынок консалтинга по цифровизации процессов в строительстве.
Свежие обзоры о новостройках
